Невроз с точки зрения Юнгианского психоанализа

Понятие «невроз», введенное шотландским врачом Кулленом в конце XVIII века, предполагает, что все наши переживания имеют неврологическую природу. Но невроз, или так называемый нервный срыв, не имеет ничего общего с неврологией.PSYCHO.by_psychyatria 16
Невроз — всего лишь термин, употребляемый для описания присущих психике внутренних противоречий и вызванного ими протеста. Каждый из нас является невротиком, ибо мы испытываем внутреннее противоречие между тем, кто мы есть, и тем, кем мы себя считаем. Симптоматический невротический протест, который выражается в депрессии, насилии или неадекватном поведении, отрицается столь долго, сколь Читать далее

Одержимость и психические эпидемии

Психогенная тревога и страх прикрепляются к любому объекту, роль которого в судьбе человека остается неясной, пугающей. Выбор этого объекта сугубо индивидуален. Им могут стать непрочное положение в семье, на работе, проблемы здоровья и многое другое. Под влиянием тревоги возникающие опасения овладевают сознанием больного, и он чувствует себя одержимым идеей грозящей опасности. Подобные пограничные психические расстройства отличаются от навязчивых и фобических тем, что они не воспринимаются больным как чуждые его личности, посторонние, и больной не ведет с ними активную борьбу.
Хотя выбор объекта одержимости, как было сказано, индивидуален, одержимость вместе с тем отражает коллективные умонастроения людей. На разных этапах развития общества коллективное мышление создает свои объекты страха и типовые формы реакции на них. Там, где общественное мнение терпимо к мистическим умонастроениям, в коллективном сознании легко оживают мифы прошлого, и тогда объектом страха у массы больных становятся овладевающие сознанием идеи колдовства, порчи, сглаза. Эти идеи захватывают и какую-то часть культурных слоев общества.PSYCHO.by_psychyatria 14 Швейцарский психиатр и создатель аналитической психологии Карл Густав Юнг (1875-1961) писал, что Читать далее

ДРЕВНЕЙШИЕ АРХЕТИПЫ КАК СПОСОБЫ МЫШЛЕНИЯ

В философии за рамками психоанализа до сих не получает достаточной рефлексии подсознательная подоплёка возникающих у нас понятий и образно-ассоциативная сторона мышления, лежащая в основе формирования мифологических образов и символов как древнейших архетипов мышления. А между тем последняя философски значима, поскольку она во многом определяет предпонимание и креативность мыслительного процесса.
Современный философский язык во многом формален, терминологически перегружен для восприятия, ориентированного на креативность, и это, начиная с М. Хайдеггера или М. Фуко, ставит задачу изменения самого рационального дискурса. Понятно, что это процесс десятилетий, и философская задача здесь — лишь указать направление изменения. Однако если при понимании текста окажется возможным эксплицировать его подоплёку: не на уровне внешней деконструкции (выявления таких причин появления текста, как заимствования, психологические проблемы автора и т.д., которые сами по себе не обусловливают творческого процесса), а на уровне апелляции к глубинным универсальным смыслам, независимым от этих причин, это может дать выход к более глубокому пониманию текста на том объективном уровне креативности, на котором он был создан. Следствием такого обращения к универсальным культурным смыслам является широкое распространение в философии и культурологии термина «архетип»._psycho.by 991

Проблема определения архетипа

Термин «архетип» обычно связывают с именем К.Г. Юнга, хотя сам он считал себя не создателем, но скорее пользователем этого термина, возводя его к Читать далее

ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКАЯ ГЕРМЕНЕВТИКА

Одно из направлений исследовательской и терапевтической деятельности, ориентированной на рассмотрение психоаналитических методов познания в плане герменевтического искусства, то есть искусства толкования психических процессов и интерпретации их смысла, а также интерпретационной техники как процессуальной модели анализа симптомов психических расстройств, структуры характера, сопротивлений и переноса.

symv_01
Термин «герменевтика» ведет свое происхождение от греческого слова «hermeneuo», означающего «разъяснять». Постепенно герменевтика стала не только разъяснением, но искусством толкования Читать далее

Карл Юнг: Обретут ли души мир?

«Я знаю, что демоны существуют»

Это интервью основателя аналитической психологии было опубликовано в швейцарской газете Die Weltwoch 11 мая 1945 года, через четыре дня после капитуляции немецкой армии в Реймсе.

Die Weltwoche: Не считаете ли вы, что окончание войны вызовет громадные перемены в душе европейцев, особенно немцев, которые теперь словно пробуждаются от долгого и ужасного сна?

Карл Густав Юнг: Да, конечно. Что касается немцев, то перед нами встает психическая проблема, важность которой пока трудно представить, но очертания ее можно различить на примере больных, которых я лечу. Для психолога ясно одно, а именно то, что он не должен следовать широко распространенному сентиментальному разделению на нацистов и противников режима. У меня лечатся два больных, явные антинацисты, и тем не менее их сны показывают, что за всей их благопристойностью до сих пор жива резко выраженная нацистская психология со всем ее насилием и жестокостью. Когда швейцарский журналист спросил фельдмаршала фон Кюхлера [Георг фон Кюхлер (1881-1967) руководил вторжением в Западную Польшу в сентябре 1939 г. Он был осужден и приговорен к тюремному заключению как военный преступник Нюрнбергским трибуналом] о зверствах немцев в Польше, тот негодующе воскликнул: «Извините, это не вермахт, это партия!» — прекрасный пример того, как деление на порядочных и непорядочных немцев крайне наивно. Все они, сознательно или бессознательно, активно или пассивно, причастны к ужасам; они ничего не знали о том, что происходило, и в то же время знали.Вопрос коллективной вины, который так затрудняет и будет затруднять политиков, для психолога факт, не вызывающий сомнений, и одна из наиболее важных задач лечения заключается в том, чтобы заставить немцев признать свою вину. Уже сейчас многие из них обращаются ко мне с просьбой лечиться у меня. Если просьбы исходят от тех «порядочных немцев», которые не прочь свалить вину на пару людей из гестапо, я считаю случай безнадежным. Мне ничего не остается, как предложить им анкеты с недвусмысленными вопросами типа: «Что вы думаете о Бухенвальде?» Только когда пациент понимает и признает свою вину, можно применить индивидуальное лечение.

— Но как оказалось возможным, чтобы немцы, весь народ, попали в эту безнадежную психическую ситуацию? Могло ли случиться подобное с какой-либо другой нацией?
К. Г. Ю.: Позвольте сделать здесь небольшое отступление и наметить в общих чертах мою теорию относительно общего психологического прошлого, предшествовавшего национал-социалистической войне. Возьмем за отправную точку небольшой пример из моей практики. Однажды ко мне пришла женщина и разразилась неистовыми обвинениями в адрес мужа: он сущий дьявол, он мучит и преследует ее, и так далее и тому подобное. В действительности этот человек оказался вполне добропорядочным гражданином, невиновным в каких-либо демонических умыслах. Откуда к этой женщине пришла ее безумная идея? Да просто в ее собственной душе живет тот дьявол, которого она проецирует вовне, перенося свои собственные желания и неистовства на своего мужа. Я разъяснил ей все это, и она согласилась, уподобившись раскаявшейся овечке. Казалось, все в порядке. Тем не менее именно это и обеспокоило меня, потому что я не знаю, куда пропал дьявол, ранее соединявшийся с образом мужа. Совершенно то же самое, но в больших масштабах произошло в истории Европы. Для примитивного человека мир полон демонов и таинственных сил, которых он боится; для него вся природа одушевлена этими силами, которые на самом деле не что иное, как его собственные внутренние силы, спроецированные во внешний мир. Христианство и современная наука дедемонизировали природу, что означает, что европейцы последовательно вбирают демонические силы из мира в самих себя, постоянно загружая ими свое бессознательное. В самом человеке эти демонические силы восстают против кажущейся духовной несвободы христианства. Демоны прорываются в искусство барокко: позвоночники изгибаются, обнаруживаются копыта сатира.
Человек постепенно превращается в уробороса Читать далее

Карл Густав Юнг: ДУША И СМЕРТЬ

Меня уже не раз спрашивали, что я думаю о смерти, этом безусловном конце
отдельной человеческой жизни. Мы привыкли считать, что смерть — это просто конец. Точка, нередко обрывающая на полуслове еще не оконченную фразу, которая продолжает звучать в памяти живых или воздействовать на них. Но для самого-то человека, которого она постигла, весь песок в часах уже внизу, катившийся камень остановился. Если представлять себе смерть именно так, жизнь видится как некий процесс, подобный ходу заведенных часов, которые, само собой понятно, когда-то останавливаются. Но острее всего мы чувствуем, что жизнь «протекает», глядя на то, как у кого-то она подходит к концу, и никогда вопрос о смысле и ценности жизни не встает с такой мучительной остротой, как при виде еще живого тела, испускающего последний вздох. Как по-разному предстает перед нами смысл жизни в разных ситуациях: когда юноша напрягает силы для достижения отдаленных целей, созидая свое будущее, — и когда неизлечимо больной или старик, бессильно сопротивляясь, сходит в могилу! Нам нравится думать, что у юности есть цель, будущее, смысл и ценность. Кончина же в наших глазах — просто прекращение, лишенное всякого смысла.

Публикация полностью : http://yudik.org/archives/6490

26 июля — день рождения Карла Густава Юнга

Yung 1962  psycho.by26 июля — день рождения Карла Густава Юнга — человека, совершившего, быть может, самую грандиозную революцию в психологии – настолько тотальную и радикальную, что, быть может, не одному еще поколению нашего брата-психолога нужно будет «догонять» его Мысль и его Дело.

Из всех великих психологов, психиатров, философов, врачей, Юнг лично мне наиболее близок, т.к. его концепцию АРХЕТИПОВ, как вполне локализуемых энергетических кодировок сознания удаётся  использовать в терапевтической практике….
д-р Юдик

Перефразируя одну из притч Борхеса, можно было бы сказать: «если бы Юнг не сделал ничего больше, кроме разработки этого своего метода «активного воображения», он и тогда был бы величайшим инициальным терапевтом».

((…)) любой метод, процедура или теория, в которые серьезно поверили, которые добросовестно применяли и которые сопровождаются сочувственным пониманием, могут иметь поразительный терапевтический эффект. Терапевтическая эффективность ни в коей мере не является

Продолжение: http://yudik.org/archives/6455